">
Литература Русская литература
Информация о работе

Тема: Буквенный и звуковой символизм в произведениях Сергея Есенина

Описание: Сущность явления звукового символизма. Сущность явления буквенного символизма. Звуковой и буквенный символизм в философско-религиозном трактате С.А.Есенина. Звукоподражательная подсистема. Три аспекта, которые составляют основу звука. Алфавит евреев.
Предмет: Литература.
Дисциплина: Русская литература.
Тип: Курсовая работа
Дата: 16.08.2012 г.
Язык: Русский
Скачиваний: 40
Поднять уникальность

Похожие работы:

МИНИСТЕРСТВО ОБЩЕГО ОБРАЗОВАНИЯ РФ
МОСКОВСКИЙ ИНСТИТУТ ЛИНГВИСТИКИ
КАФЕДРА ЛИНГВИСТИКИ И МКК




КУРСОВАЯ РАБОТА
На тему: Буквенный и звуковой символизм в произведениях Сергея Есенина.






Выполнила студентка гр._____
__________________________


Руководитель: доктор филологических наук, доцент Раскина Е.Ю.


Защитила: ________, _________, ______________________
оценкадатаподпись членов комиссии




Москва 2012

Содержание

Введение………………………………………………………………….3-4

Глава 1.

1.1. Сущность явления звукового символизма …….................5-14

1.2. Сущность явления буквенного символизма……………..15-24

Глава 2 .

2.1.Звуковой и буквенный символизм в философско-религиозном трактате С.А.Есенина «Ключи Марии»……………………….25-34

2.2. Звуковой и буквенный символизм в поэзии на примере стихотворений С.А.Есенина «Отговорила роща золотая…» и «Заметался пожар голубой…»)………………………………..35-40

Заключение………………………………………………………………..41

Список используемой литературы………………………………………42

Введение

Знакомство с творчеством С.А Есенина начинается еще со школьной скамьи. Всем хорошо с детства известны стихотворения «Поет зима - аукает», «Черемуха», «Береза» и многие другие. У С.А.Есенина был необыкновенный дар искусством слова вызывать сильные чувства в душе читателя не только потому, что он говорил про «вечные» темы - природу, любовь, красоту, печаль, но, может и потому, что гармония в его поэзии обусловлена психологическим влиянием звуков и букв на сознание читателя. Его поэзия отличается особой мелодичностью, поэтому очень многие музыканты создают песни и романсы, используя произведения С.А.Есенина. Поскольку я пробую писать стихи и обучаюсь на лингвистическом факультете, я поставила перед собой задачу исследовать творчество С.А.Есенина, используя метод психолингвистического анализа.

Актуальность исследования состоит в том, что поэзия, как и проза, способны изменить человеческое мировоззрение. На это может повлиять и идея, заложенная в произведении, и авторская точка зрения, и сочетание определенных букв и звуков, которые влияют на психологическое сознание читателя. Однако в XXI веке молодежь все меньше уделяет внимания литературе не только классической, но и современной, что и стало причиной моей исследовательской работы. Звуковой и буквенный анализ стихотворений С.А.Есенина показывает, как много смысла может скрываться за каждой буквой, за каждым звуком. Прочитать и понять стихотворение не всегда достаточно для того, чтобы его прочувствовать. Более того, каждое стихотворение требует к себе определенной интонации, и очень часто читатель, не осознавая того сам, выбирает нужную интонацию. Результаты буквенного и звукового анализа стихотворений объясняют это тем, что каждая буква и каждый звук могут быть эмоционально окрашены.

Теоретическая значимость исследования заключается в том, что явление звукового и буквенного символизма влияют на литературный стиль писателя. Поэзия С.Е. Есенина мелодична, ее достаточно легко прочувствовать. Понимание того, как буквы и звуки могут влиять на восприятие поэзии, позволяет читателю полностью проникнуть в душу поэта.

Практическая значимость исследования состоит в том, что полученные результаты можно использовать в процессе преподавания филологических дисциплин, в частности, в лекциях и практических занятиях по психолингвистике и истории русской литературы ХХ в.

Предметом данной курсовой работы является буквенный и звуковой символизм.

Объектом данной курсовой работы являются особенности буквенного и звукового символизма в произведениях С.А.Есенина.

Цель исследования состоит в том, чтобы проанализировать буквенный и звуковой символизм в произведениях С.А.Есенина.

Исходя из цели исследования, были поставлены следующие задачи:

- обобщить существующий на данный момент теоретический материал по

данному вопросу;

- ознакомиться с поэтическим творчеством С.А.Есенина;

- провести анализ звукового соответствия в стихотворениях С.А. Есенина «Отговорила роща золотая…» и «Заметался пожар голубой…»;

- изучить специфику буквенного и звукового символизма на примере философского трактата С.А. Есенина «Ключи Марии».

Научно-методологической базой исследования являются следующие труды:

Левицкий В.В. К проблеме звукосимволизма /Психологические и психолингвистические проблемы владения и овладения языком (М., 1969); Воронин С.В. Основы фоносемантики (Л., 1982); Журавлев А.П. Фонетическое значение (М., 1974).

Структура работы:

Первая глава посвящена значению и использованию буквенного и звукового символизма не только в произведениях С.А. Есенина, но и в его религиозно-философских теориях, а также буквенному и звуковому символизму как лингвистическим и культурным феноменам.

Во второй главе рассказывается о философско-религиозном трактате С.А.Есенина «Ключи Марии», о значимости данного трактата для русской литературы начала ХХ в. Также во второй главе произведен психолингвистический анализ двух стихотворений А.С.Есенина «Заметался пожар голубой…» и «Отговорила роща золотая…».

Список использованной литературы насчитывает 17 единиц.

Глава 1.

Сущность явления звукового символизма.

«Звукосимволизм (звуковой символизм, символика звука) – это закономерная, не произвольная фонетически мотивированная связь между фонемами слова и полагаемым в основу номинации незвуковым (неакустическим) признаком денотата (мотивом)». Данное определение дано С.В.Ворониным, и довольно часто используется в лингвистике.

«В справочнике по этимологии и исторической лексикологии звукосимволизм рассматривается как «широкий круг явлений, связанных с семантизацией отдельных звуков и звукосочетаний. Сюда относятся звукоподражания и их дериваты (мяу, буль-буль, жужжать, хлебать, чечётка, гагара), вторичное осмысление слов, не являющихся ономатопеями, как звукоподражательных (хлябь, барбос), слова, построенные на выразительных фонетических последовательностях, прямо, однако, не воспроизводящих внеязыковых звучаний (кукиш, абракадабра, зигзаг, слякоть), явления синэстезии — ассоциирование звуков с светоцветовыми, осязательными и другими ощущениями ([а] — светлый, [у] — темный, [д] — твердый, [ш] — мягкий и ворсистый, [л] — влажный), связь отдельных звуков с некоторыми отвлеченными идеями (во множестве языков слова, передающие, например, идею «малости», содержат звук [і]) и проч. Звукосимволическая лексика нередко находит подобия в родственных и неродственных языках, но не отвечает закономерным межъязыковым фонетическим соответствиям и часто, в сущности, не нуждается в глубокой этимологизации, хотя, конечно, для многих из таких явлений может быть усмотрена значительная древность, вплоть до истоков человеческого языка вообще»».

«Звукосимволичные слова (идеофоны, образные слова) особенно часто обозначают различные виды движения, световые явления, форму, величину, удаленность объектов, свойства их поверхности, походку, мимику, физиологическое и эмоциональное состояние человека и животных, общую оценку предметов или явлений («хороший – плохой»), например, англ. totter «идти неверной походкой; трястись шататься», кхмер. тотре:т-тотроут «ходить пошатываясь», лат. bulla «водяной пузырь», индонез. bulat «круглый».

Традиционно принято выделять следующие явления, передаваемые в языке при помощи звукосимволизмов:

-обозначение световых явлений;

-свойств предметов, их поверхности, формы, вида;

-способа, манеры движения человека или животного;

-облика, мимики, выражение лица человека;

-эмоций, настроения.

Звукосимволизмы передают звуки в так называемой «условной» форме, не имеющей с ними прямой связи, то есть отражение звука в языке не похоже на его реальное звучание. Или же посредством звукосимволизмов передаются и вовсе не звуковые явления. В лингвистике принято различать «субъективный» и «объективный» звукосимволизм. В первом случае речь идёт о связи между звуком и значением в психике человека, а во втором - о связи между звуком и значением в словах языка. При изучении явления звукового символизма необходимо обращаться не к отдельным звукам, а к сочетаниям звуков, так как, будучи звуковыми волнами разной длины и частоты, звуки в определенных сочетаниях интерферируют и, таким образом, создают некий акустический эффект, должным образом влияя на восприятие человека и вызывая определенные ассоциации».

«Зачастую приёмом усиления художественной выразительности может служить звукоподражание. Звукоподражанием в морфологии принято считать неизменяемые слова, воспроизводящие звуки, издаваемые живыми существами, механизмами или характерные для явлений окружающей среды (ха-ха, ква-ква и т.п.)

Звукоподражание (ономатопея, идеофон), слово, которое служит для имитации звуков окружающей действительности средствами языка. Например, в русском языке существует большая группа слов, обозначающих звуки, которые производятся животными: мяу, гав-гав, ква-ква, чик-чирик. Другие слова передают неречевые звуки, производимые человеком: кхе-кхе, чмок, ха-ха-ха, а также разные другие звучания окружающего мира: бух, кап-кап, чпок, пиф-паф».

В энциклопедии Кругосвет понятие звукоподражание дано более обширно. «Звукоподражания представляют особый интерес для философии языка и семиотики. В отличие от большинства языковых единиц, звукоподражания представляют собой иконические знаки (т.е. знаки, непосредственно воспроизводящие существенные признаки объекта). В самом деле, для обычных слов характерна случайная, или произвольная связь между значением и формой: тот факт, что предмет, из которого мы пьем пиво, обозначается по-русски с помощью последовательности звуков кружка, никак не связано с какими-либо свойствами этого предмета. Такие знаки называют немотивированными, поскольку их форма, звуковой облик, не имеет никаких мотиваций, причин для того, чтобы быть именно такой. Напротив, звуковой состав звукоподражаний не случаен: он мотивирован соответствующим звуком внешнего мира.

Итак, звукоподражания необычны уже тем, что обладают прямым сходством со звуками внешнего мира. Для некоторых из них характерна нестандартность звукового облика; например, в слове апчхи используется сочетание трех согласных звуков, редкое для русского языка. Еще одна особенность звукоподражаний состоит в том, что они часто имеют фонетические варианты: например, лай собаки передается с помощью звуковых последовательностей гав-гав, ав-ав и ваф-ваф.

С другой стороны, звукоподражания являются единицами языка и используют звуковой состав языка, поэтому они не могут быть полностью идентичными естественным звукам. Каждый язык по-своему осваивает звучания внешнего мира, и звукоподражания разных языков не совпадают друг с другом, хотя нередко обладают сходством. Например, русскому кукареку соответствует очень похожее слово во французском языке (cocorico) – и совсем не похожее в английском: cock-a-doodle-doo. По-видимому, одна из причин несходства звукоподражаний в разных языках кроется в том, что сами звуки-источники, как правило, имеют сложную природу, и поскольку точная имитация их средствами языка невозможна, каждый язык выбирает одну из составных частей этого звука как образец для подражания.

Количество ономатопей в конкретном языке является открытым. Как правило, есть группа общепринятых и употребительных звукоподражаний, которые могут даже входить в словари. Однако помимо них в речи встречаются и другие звукоподражательные слова, образуемые по мере необходимости, когда человек сталкивается с новыми, непривычными для него звуками внешнего мира, ср. (речь идет о щенке): Когда Тюпа очень удивится или увидит непонятное и интересное, он двигает губами и тюпает: «тюп-тюп-тюп-тюп…»(Е.Чарушин).

Состав звукоподражаний, характерных для того или иного языка, различается очень сильно в зависимости от особенностей культуры и географической среды обитания того народа, который говорит на данном языке. В русском языке, например, нет звукоподражания, обозначающего звук летящей стрелы, а в одном из языков южноамериканских индейцев есть: торо тай. Междометие тхее в другом языке Южной Америки передает звук каноэ, которое ударяется о берег. В одном из языков Папуа Новой Гвинеи имеется звукоподражание для обозначения шума моря: Море опускается и поднимается: буху баха и. А в одном североафриканском языке есть специальное слово, обозначающее звук тишины: халь. Но можно ли его назвать звукоподражанием?

В некоторых языках есть отдельная группа так называемых глагольных звукоподражаний. Эти слова употребляются в предложении в роли сказуемого, однако не имеют никаких грамматических признаков обычных глаголов – времени, наклонения, лица, числа и т.д. Как правило, они обозначают резкие движения: Бултых в воду; Бабах из ружья; Волк зубами щелк.

Однако существуют и обычные глаголы, которые имеют звукоподражательную природу. Для некоторых из них, например для шлепать или хлопать, есть соответствующее звукоподражание (шлеп, хлоп), однако для большинства такого соответствия нет – ср. шелестеть, щебетать, хохотать и т.п. В языке суахили есть специальные звукоподражательные глаголы со значениями падать в песок, падать в воду, падать в грязь, падать (о водопаде), падать (о монетке), падать (о ветке)».

«Звукоподражание в художественной стилистике - это употребление слов, которые своим звучанием напоминают слуховые впечатления от изображаемого явления.»

«Систему звукоизобразительной лексики можно условно поделить на три группы:

ономатопеи - слова, возникающие на основе звукоподражания (охать, икать, хихикать, гавкать);

звукоподражательные слова, имитирующие звуки, характерные для кого-либо, чего-либо, для явлений и действий (мяу, дзинь, кап-кап);

3) звукообразные слова (звукосимволизм) - лексемы, способствующие образной передаче движений, эмоциональных состояний, физических и психических явлений (хрыч, шашни, шабаш).

Стилистические функции звукоподражательных слов многообразны:

а) часто используются для создания каламбурной игры: Вор спросил чёрную кошку, которая перебежала ему дорогу, когда он шёл на дело: «На кого работаешь?» - «Мур!» - ответила та;

б) могут стать яркой речевой характеристикой персонажа;

в) выступают как вспомогательные изобразительные средства, усиливающие впечатление, для описания природных явлений, времён года;

г) лежат в основе многих «говорящих» антропонимов, например: Хрюша, Каркуша - герои передачи «Спокойной ночи малыши»;

д) могут выполнять функции контекстуального синонима и заменять глагол или имя, например: Хрю-хрю убежала (в детской сказке)».

«Звукоподражание как явление определяется как «закономерная, не произвольная, фонетически мотивированная связь между фонемами слова и лежащим в основе номинации звуковым (акустическим) признаком денотата (мотивом)», или как «условная имитация звучаний окружающей действительности фонетическими средствами данного языка». Звукоподражания же как класс слов можно, соответственно обозначить как слова, в звучании которых отражены звуковые характеристики воспроизводимых ими объектов. При изучении звукоподражательных слов нет оснований настаивать на условном характере имитации в процессе звукоподражания. Дело в том, что каждый отдельный язык адаптирует определённые звуки в соответствии со своей фонетической системой. Поэтому, имея одни и те же истоки происхождения, звукоподражания могут быть облечены в ту или иную фонетическую форму в различных языках мира. Данный класс слов представлен практически во всех языках и, как правило, являет собой весьма немногочисленную группу лексических единиц.

Звукоподражательная подсистема наряду со звукосимволичной входит в звукоизобразительную систему языка. Однако звукоподражание, являясь закономерной непроизвольной фонетически мотивированной связью между фонемами слова и лежащим в основе номинации звуковым (акустическим) признаком денотата (мотива), составляет первый уровень системы звукоизобразительных средств языка. Звуковой символизм, как второй уровень этой системы, намного более сложное явление, материальная основа которого до сих пор остается неопределенной.

Если сходство моделей построения звукоподражательных слов во всех языках мира можно объяснить попытками воспроизвести один определенный природный (или человеческий) звук при помощи несовершенного человеческого речевого аппарата на фонетико-фонологической базе соответствующего языка, так что один природный звук будет схоже воспроизводится носителями разных языков, то сходство звукосимволичных основ в разных языках мира не поддается такому простому логическому объяснению. Если бы сфера применения одинаковых звукоподражательных основ ограничивалась рамками той или иной языковой семьи, это явление можно было бы объяснить как распространение одной корневой основы в рамках этой семьи; но как уже было сказано, одинаковые звукосимволичные основы встречаются в самых разных языках мира, необязательно принадлежащих одной семье».

«Звукосимволизм в современных языках носит статистический характер.

Как было сказано выше, различают звукосимволизм субъективный (связь между звуком и значением в психике человека) и объективный (связь между звуком и значением в словах языка). Важнейшие компоненты психофизиологической основы звукосимволизма – синестезия – феномен восприятия, состоящий в том, что впечатление, соответствующее данному раздражителю и специфичное для данного органа чувств, сопровождается другим, дополнительным ощущением или образом, часто характерным для другой модальности - и кинемика – совокупность непроизвольных движений мышц, сопровождающих ощущения и эмоции.

Вопрос о связи между звуком и значением ставился многими ученными в различные периоды развития науки (Платон, Ж.-Ж.Руссо, Ломоносов и др.). В 18-19 веке изучении звукосимволизма шло, преимущественно, в плане звукоподражательной и междометной теорий языка (Г.В. Лейбниц, В. Гумбольдт и др.). В отечественном языкознании работы по звуковому символизму длительное время рассматривались как «лежащие вне науки»; с 50-60 гг. 20 века наметилась тенденция к глубокому изучению этого явления. Звукосимволизм и звукоподражание исследуются в связи с проблемами мотивированности языкового знака, теории детской речи, стилистики и поэтики, лингвистической типологии, экспериментальной психологии, психолингвистики. В 70-80 гг. звукосимволизм стал рассматриваться также в рамках фоносемантики (изучающей звуко-изобразительную систему языка с пространственных и временных позиций). Исследования 50-80-х гг. дали веские доказательства в пользу того, что собственно звукоподражание и звукосимволизм играли, наряду с жестом, важнейшую роль при возникновении языка».

Тем не менее, в современном языкознании остается открытым вопрос о

звукоизобразительной природе языка. А.М. Газов-Гинзберг, например,вы-деляет 4 возможных истока звукоизобразительности:

-воспроизведение естественных звуков, сопутствующих жизнедеятельности человеческого организма (междометий в узком смысле – «внутреннее звукоизображение»);

-подражание звукам внешней природы («внешнее звукоизображение»);

-озвучивание первоначально беззвучных «подражательных жестов рта и носа» (явление кинемики в современной психофизиологии);

- «лепетные детские слова», где наиболее легкие для ребенка звукосочетания становятся обозначениями различных предметов и явлений».

«В своей знаменитой работе «Происхождение языка и его роль в формировании мышления» А.Г. Спиркин выделяет вопрос об «исходном материале» речи, о «механизме образования связи между звуками и образами». Главным источником звукового материала языка автор называет «унаследованные от животных предков звуки», которые и «послужили основным материалом, или биологической предпосылкой, формирования звуковой речи человека». Иными словами, невозможно отрицать существование времени, когда каждый языковой знак был естественно обусловленным, непроизвольным.

Элементы изучения конкретно засвидетельствованных в человеческой речи звукоизобразительных слов заложены в трудах многих языковедов, начиная с античности. Однако специальные работы по этому вопросу стали появляться, видимо, лишь на грани прошлого века. За границей этой теме посвятили специальные работы В. Эль (W. Oehl), В.Астон, М.Граммон, А. Лескин, X. Хильмер, К. Броккельманн, Я. Коржринек, Дж.Гонда, Г.Рамстедт, X. Марчанд, Ф. Бруни, Зд. Виттох и др. В России целый ряд работ в этой области был создан тюркологами Н.И. Ашмариным и Н.К. Дмитриевым. После 1950 г. число работ, посвященных изобразительным словам в языках народов СССР, начинает быстро расти, что и продолжается до нашего времени. Многие исследователи полагают, что язык был изобразителен в своих истоках, хотя основой для возникновения звукоизобразительного праязыка разные исследователи называют разные явления.

В настоящее время существует три теории порождения звукосимволизма: синестетическая, референтная и ассоциативная.

В основе звукосимволизма лежит транспозиция одних видов ощущений в другие, однако механизм языковой привычки также может оказывать воздействие на восприятие звуков».

«Итак, чтобы уяснить сами механизмы воздействия звуков и их сочетаний в звукосимволичных словах на психику человека, изучим физическую природу звука и физиологическую основу его восприятия человеком. Понятие звука обычно ассоциируется у нас со слухом и, следовательно, с физиологическими процессами в ушах, а также с психологическими процессами в нашем мозгу (именно там происходит переработка ощущений, поступающих в органы слуха). Кроме того, под звуком мы понимаем физическое явление, вызывающее действие на наши уши, а именно продольные волны, т.к. звук с физической точки зрения есть ничто иное, как волна, созданная нашим артикуляционным аппаратом.

Три аспекта составляют основу звука:

- во-первых, источник звука (в данном случае это работа нашего артикуляционного аппарата);

- во-вторых, энергия, которая переносится от источника звука в виде продольных звуковых волн;

- в-третьих, то, как звук регистрируется (воспринимается) нашим ухом.

На последнем этапе звук воспринимается и расшифровывается мозгом, как нечто уже устоявшееся и не подверженное изменению. Следовательно, чтобы человеческое ухо (и, следовательно, мозг) восприняло какое-либо сочетание звуков слова как нечто большее, чем простой набор звуков, обозначающий тот или иной предмет или явление (а именно, уловило фонетически мотивированную связь с незвуковым признаком денотата), необходимо наличие какого-либо условия, как естественно предположить, на первом этапе (формирование и продуцирование звуков) и, частично, на втором (передача энергии звука посредством продольных волн).

До настоящего момента исследователи, изучавшие проблему звукосимволичных слов во всех языках мира, уделяли внимание лишь отдельным звукам, включенным в эти слова. Многие исследователи подходили к этой проблеме однобоко, не принимая во внимание, тот факт, что слова, в том числе и звукосимволичные, это всегда сочетания определенных звуков. Несомненно, отдельные звуки также обладают некоторыми качествами, позволяющими исследователям распределять их по шкале «приятный - неприятный», «маленький - большой» и т.д. с точки зрения человеческого восприятия, но как не обособленные звуки, а звукосочетания, они обладают гораздо большей силой воздействия на человеческое воображение, порождая ассоциации.

«Подходящие» друг другу звуки, поставленные рядом, совместно и производят тот эффект, который современные исследователи называют звукосимволичным. Несколько одновременно происходящих звуковых колебаний, частоты которых находятся в определенном соответствии, создают впечатление созвучия, приятного (консонанс) или неприятного (диссонанс). Этот эффект зачастую используется поэтами и прозаиками, как стилистический прием для создания определенной атмосферы, «ощущения» предмета или явления. В основе таких фонетических стилистических приемов, как аллитерация, консонанс или диссонанс лежит интерференция звуков, производящая звукосимволичные слова.

Звукосимволический компонент слова порождает определенную ассоциацию на этапе кодирования/декодирования звука, служа «подсказкой» для облегчения процесса распознавания образов и их характеристик. Звукосимволические слова распознаются легче и эффективнее, чем прочие слова, что обусловлено наличием звукосимволического компо-нента, усиливающего сигнал и помогающего избежать возможных ошибок при их декодировке. Сами по себе отдельные звуки не имеют никакого значения ни в опыте, ни в языке, а отдельные слова, в том числе и звукосимволические, меняют свою фонетическую форму со временем в соответствии с развитием фонетической системы языка».

В последнее время языковеды стали обращать особое внимание на цветопись в художественном произведении. Многочисленные экспериментальные данные убеждают в том, что звуки речи не только содержательны, но еще и окрашены в нашем восприятии в различные цвета.

Ниже приведена таблица звуковых соответствий, представленная в книге А.П.Журавлева в работе «Диалог с компьютером» (табл. 3.1).

Звук/буква Цвета Норма восприятия на 1000 употреблений  а (а+я) густо-красный

ярко-красный 116  о (о+е) светло-желтый или белый о + 0,5

126  э/е (е+ё) зеленый, желто-зеленый е+0,5 е

102  и+0,5 и синий, синеватый 77  у темно-синий, темно-сине-зеленый 40  ю голубоватый 40  ы мрачный, темно-коричневый или черный 24  Подводя итог, можно сказать, что звукоподражание - закономерная и непроизвольная фонетически мотивированная связь между фонемами слова и полагаемым в основу номинации звуковым (акустическим) признаком денотата (мотивом). Звукосимволизм - закономерная, не произвольная, фонетически мотивированная связь между фонемами слова и полагаемым в основу номинации незвуковым (неакустическим) признаком денотата (мотивом) - в настоящее время признается большинством исследователей объективно существующим универсальным явлением. Наряду со звукоподражательной, звукосимволическая система входит в звукоизобразительную систему языка. Явление звукового символизма универсально и интернационально. Высокая продуктивность звукосимволичных основ, их эмотивная окрашенность, позволяющая использовать их как стилистический прием для создания нужного эффекта в поэзии и прозе, говорит об общем лингвистическом и культурном значении слов со звукосимволическим компонентом. Можно с уверенностью утверждать, что такие слова всегда будут существовать в любом естественном человеческом языке и играть немаловажную роль как в повседневном общении, так и в сфере литературы и искусства.

1.2. Сущность явления буквенного символизма

«Буквы во всех культурах имеют символическое значение, — иногда двойное: по их форме, и звучанию».

«Буквенный символизм, возможно, происходит от первобытных пиктограмм и в особенности от идеограмм, — согласно теории космических «соответствий», которая утверждает, что каждый компонент некоторого ряда должен соответствовать определенному компоненту параллельного ряда».

«Енел в «Священном языке» подверг глубокому и скрупулезному анализу египетский алфавит, элиминируя знаки, несущие фонетическую функцию, из широкого спектра знаков силлабических (обозначающих слог) и идеографических (обозначающих понятие). Он отмечает, что Гораполлон в античности, а также Кирхер и Валериане в эпоху Возрождения безуспешно пытались раскрыть значение этих символических знаков; и только работы Шампольона, Масперо и др. сделали возможным их подлинное понимание. Значение большинства египетских знаков может быть понято наилучшим образом посредством овладения смыслом так называемых «определяющих» знаков, управляющих группами фонетических знаков. В данном случае мы не можем предложить какой-либо принцип этой сложной системы, представлявшей собой смесь идеографических и фонетических знаков, отвлеченных намеков и конкретных пиктограмм в форме визуальных моделей — таких, как знак битвы (две руки, держащие топор и щит) или изображений, обозначающих географические местности (Нижний Египет был представлен растениями, характерными для Дельты). Мы вынуждены ограничиться вышесказанным о так называемом египетском алфавите, который в его развитии Енел видит теснейшим образом, связанным с самой идеей творения: "Таким образом, этот божественный принцип, сущность жизни и первопричина творения представлен орлом, но в пределах микрокосма этот же знак выражает разум — дарование, которое сближает человека с божеством, вознося человека над другими созданиями. Творческим утверждением разума является действие. Оно изображается в форме руки — знака, который служит символом активности во всех ее аспектах, в противовес знаку, символизирующему пассивность, — ломаной линии как образу первоэлемента. Природу действия и движения жизни выражает божественное слово, представленное в образе рта — первого провозглашения мирового начала. Творческое действие, излучаемое посредством слова, продлевается и развивается во всех разнообразных проявлениях жизни; ее знаком является округлая спираль — модель вселенной, представляющая космические силы в действии. С точки зрения микрокосма, или выражением труда человека, является знак квадратной спирали (соответствующей космической спирали) — знак созидания. Посредством своих собственных усилий и путем использования сил природы, подвластных его воле, человек может трансформировать грубую материю, знаком которой является неправильный прямоугольник, в материю организованную — прямоугольник или камень, из которого он строит свой дом или храм для своего бога (в схематическом изображении его пребывание также относится к храму). Но развитие творческих сил макрокосма, как и человеческого труда, является содержанием закона равновесия (выраженного полукругом, опирающимся на собственный диаметр). Существуют два следующих аспекта этого равновесия: (1) колебания стрелки весов в диапазоне ста восьмидесяти градусов и (2) дневная траектория движения солнца на небе от востока до запада — «Альфа и Омега» в «Откровении» Св. Иоанна, представленные дневной птицей (орлом) и ночной (совой) и относящихся, соответственно, к жизни и смерти, рассвету и закату… Отношение между двумя противоположными полюсами этого постоянного чередования символизируется различием между «верхними водами» и «нижними водами» и представлено знаком, эквивалентным еврейскому mem. Благодаря этой связи день переходит в ночь, и жизнь есть рождение смерти. Этот непрерывный поток образует цикл жизни, который символически изображается с помощью непрерывно поднимающейся и извивающейся змеи. Узы, связывающие жизнь и смерть, где это касается человеческой жизни и смерти, представлены пеленами (отголоском которых являются бинты, пеленающие мертвое тело). Силы, одушевляющие каждое проявление жизни, представляют собой двойственные потоки эволюции и инволюции или спуска и восхождения; знаком восходящего движения является ступня. Этот иероглиф имеет также значение человеческой активности, так как именно с помощью ног человек может идти туда, куда он хочет: как по направлению к неудаче, так и навстречу успеху. Отношение между двойственными течениями.символизирует.заплетенный.шнурок…." Этой же модели следуют другие знаки: узел или петля означает связь между элементами; стрела — устойчивое состояние некоторой смеси; побег тростника — человеческую мысль и т.д.» 

«В основе еврейского алфавита лежит сходная система символических и семантических значений. Данная система имеет два аспекта: каббалистический и соответствующий символам карт Таро. Например, буква алеф обозначает волю как власть, человека, мага; буква бет — науку, рот, дверь храма; гимель — действие, протянутую для рукопожатия руку и т. д».

«В алхимии буквы также многозначны:

А выражает начало всех вещей;

В — отношение между четырьмя основными элементами;

С — обжиг;

L — разложение;

М — андрогинную природу воды в ее первоначальном состоянии Великой Пучины и т. д.

Но в этом случае происходит соединение подлинного символизма с чисто конвенциональными значениями, хотя значение буквы М является символическим.в.подлинном.смысле.слова. Как замечает Блаватская, М является наиболее священной буквой; в ней одновременно заключены мужское и женское начала, и она же является символом воды в ее первоначальном состоянии (или Великой Пучины). Интересно также отметить родство буквы S и луны, существующее благодаря символизму формы: S как бы состоит из растущей и убывающей лун, дополняющих одна другую.»

«Буквы алфавита играют очень важную роль у гностиков и в мистериях культа Митры; эквиваленты, приписываемые им, были позаимствованы из символики чисел, как и из знаков Зодиака, часов дня и т. д. У арабов буквы также имели цифровое значение; количество букв в алфавите равнялось двадцати восьми, как и количество дней в лунном месяце.

Конкретное значение традиционно приписывалось слову как элементу воздуха — понятно, почему человек в любой когда-либо сформированной системе всегда пытался доказать божественную силу букв, представляя их подвластными мистическим и космическим порядкам.

Сент-Ив д’Альвейдр в «Археометрии» (1911) предпринял широкое изучение буквенного символизма, хотя, на наш взгляд, его заключения относительно связи между буквами алфавита, цветами спектра, звуками, планетами, знаками Зодиака, добродетелями, элементами природы и т. д. достаточно.спорны.

В качестве примера приведем его высказывание о букве М: «Она соответствует природному первоначалу, которое, в свою очередь, дает начало всем временным формам существования. Ее число — сорок. Ее цвет — цвет морской волны; ее знак — Скорпион: ее планета — Марс; ее музыкальная нота — ре».

Большей достоверностью обладает краткое изложение, сделанное Бейли, использовавшего многообразные источники информации для достижения синтеза символики букв, которые в настоящее время входят в используемый на Западе латинский алфавит. Существуют некоторые буквы-символы, имеющие более очевидное значение, чем другие. Вот некоторые из менее очевидных, предложенных Бейли;

А относится к конусу, горе, пирамиде, первопричине;

С — молодая луна, море. Великая Мать (Magna Mater);

D — бриллиант, алмаз, день;

Е — буква солнца;

F означает огонь жизни;

G — Творца;

Н — созвездие Близнецов, порог;

I — число один, ось вселейной;

L — власть;

М и N- морские волны и извивающаяся змея;

О — солнечный диск, символизирующий совершенство;

Р, R — пастуший посох, жезл;

S — змей;

Т — молот, двусторонний топор, крест;

V — сосуд, конвергенция, сдвоенный радиус;

Х — крест света, единство двух миров — высшего и низшего;

Y — триединство, перепутье;

Z — зигзаг молнии.

В качестве интересной детали приведем заключения Бейли, касающиеся смыслов (чисто конвенциональных в данном случае), наиболее употребительных в средневековых эмблемах:

А (в сочетании с V) означает Ave (Радуйся);

М инициал Девы Марии, а также тысячелетнее царство (Millennium), то есть конец света;

R используется для обозначения возрождения или спасения;

Z оэйачает Сион;

S — дух;

SS — Святой Дух;

Т — Бог».

«Изучение буквенного символизма должно быть непосредственно связано и с исследованием смысла слов. Лойфлер напоминает, что у ариан и семитов М всегда была первой буквой слов, относящихся к воде и к рождению существ и мифов (Мантры, Ману, Майя, Мадхава, Махат и т. д.). Благодаря ассоциациям, которые они вызывают, буквы как символы использовались последователями Каббалы. В данном случае мы можем лишь упомянуть теорию «тифинаров» («tifinars») или доисторических символических знаков, предложенную Жатефосс в работе «Мудрые письмена».(Лион,.1945).

Весьма интересной является также философия букв (и грамматики) в их символическом контексте, разработанная Куртом де Жебелен в книге «Об аллегорическом и символическом духе древности» (Париж, 1777). Основывая свое учение на представлении о некотором примитивном языке, он выводит заключения, касающиеся ментальных отношений, вдохновляющих символизм имен собственных, лингвистических корней, священных преданий, космогоний, символических картин, гербов, иероглифов и т. п. так же, как и букв. Например, он говорит, что А может быть криком, глаголом, предлогом, артиклем, начальной буквой, независимо от ее характера в восточных языках и т. д.

Для глубокого анализа значения символизма букв в каббалистике можно рекомендовать работу Кнорра де Розенрот «Символизм еврейского письма… по Kabbala Denudata» (Париж, 1958). Обширный обзор символизма букв и графических знаков дал Альфред Каллир в книге «Знак и рисунок» (Лондон, 1961).

Все культуры опираются на использование символического значения букв — в их графическом и фонетическом значениях.

Буквенный символизм строится на теории космических соответствий. Блаватская писала, что буква — это символ небесного прообраза земных реалий. В ряде алфавитов буква была представлена по принципу сходства с предметами и вещами, в форме которых угадывалось ее очертание. Изучение символики букв позволяет распознавать связи, лежащие в основе иероглифов, священных преданий, космогоний».

«Предания всех «народов книги» свидетельствуют, что письмо («безмолвная речь») было «даром богов».

Древние египтяне называли свои иероглифы «языком богов».

Происхождение финикийского алфавита, родоначальника всех европейских алфавитов, связывают с наследием Атлантиды. Финикийская легенда свидетельствует, что создание алфавита и искусство письма приписывалось финикийскому богу Тауту (египетскому Тоту).

Египетская легенда свидетельствует о том, что Тот до потопа начертал на таблице иероглифами, или священными изображениями, принципы всех знаний. После потопа второй Тот — Гермес Трисмегист — или «первый Гермес» (у римлян — это Меркурий) перевел содержание этих таблиц на вульгарный язык.

Евреи говорят о своем алфавите — предке того, который сохранился доныне — как о поведанном ангелами языке небесного и мистического символизма. Согласно еврейским комментаторам Библии, все знания и предписания, а также искусство письма для фиксации их в книге, были полученны Адамом в раю от Бога.

1 2